Сегодня: 29 Сентября 2007 года

ENGLISH  |  Карта Сайта  |  Обратная Связь  


Поиск
О Журнале  |  Архив  |  Партнеры  |  Подписка  |  Контакты
АРХИВ НОМЕРОВ:

2007 год

1 2 3 4
5 6 7 8
9 10 11 12


ПОДПИСКА НА РАССЫЛКУ:


e-mail:







Главная | Архив | Выпуск 4/2007

Принц Сиддхартха, москвич с 500-летним стажем
Рубрика: Не хлебом единым



Кто из нас не любовался фресками кремлевского Успенского собора, многоцветным ковром покрывающими его стены, колонны, своды! Вот только времени никогда не хватает, чтобы разобраться в огромном пантеоне христианских святых.

Одних святых знают все, других – скажем, епископа Лампсакийского Парфена или Иоанна Кущника - лишь редкие знатоки. А есть и вовсе непонятные изображения. Уже более пяти веков (с 1481 года, когда собор расписывали лучшие мастера московской школы во главе с великим Дионисием) взирают на нас с алтарной преграды лики загадочного «индийского принца Иоасафа и его духовного отца Варлаама». И не знают вечно спешащие посетители, что настоящее имя царевича – не Иоасаф, а Сиддхартха Гаутама. Тот самый, которому суждено было задолго до пришествия Христа стать основателем одного из старейших на земле религиозных учений – буддизма. Вот так – ни много ни мало - изображение Будды в главном соборе древней Руси!

Когда знаменитый венецианский путешественник Марко Поло (1254–1324) после многолетних скитаний по Азии вернулся домой, он привез с собой легенды о Будде и его деяниях. И был изрядно удивлен, обнаружив, что они давным-давно известны в Европе. Но в виде жития христианского святого, где индийский принц Сиддхартха – Будда превратился в царевича Иоасафа и был под этим именем занесен в святцы почти всех западных и восточных церквей.

…В далекой индийской стране, гласит житие, правил некогда могучий царь Авенир, ярый преследователь христиан. Даже его любимый царедворец Варлаам, принявший новую веру, вынужден был бежать в пустынь. Когда у царя родился сын, 60 мудрецов, собравшихся у колыбели, предрекли ему богатство и славу, но самый мудрый добавил: «Да, он будет велик и славен, но в ином царстве – христианском». И тогда царь спрятал сына в замке, изолированном от мира, где он и жил долгие годы счастливо и беспечно со своими сверстниками. Но однажды Иоасаф случайно вышел за ворота и увидел обезображенного проказой нищего, затем дряхлого старика, похоронную процессию. Потрясенный несовершенством мира, принц впал в меланхолию. Однако аскет Варлаам по наитию свыше в своей далекой келье узнал об этом и, переодевшись торговцем драгоценными камнями, поспешил к принцу. Он вел с Иоасафом долгие беседы и указал ему путь к спасению: принц принял христианство. Авенир пытался вернуть сына в язычество: устраивал религиозные диспуты, подсылал к нему прекрасных дев. Но Иоасаф выдержал все испытания. Через какое-то время он унаследовал трон, правил милостиво и мудро, но, несмотря на просьбы народа, оставил дворец и удалился в пустынь, чтобы рядом со своим учителем, старцем Варлаамом, предаться подвигам самоотречения. (В буддистском подлиннике принц Сиддхартха после скитаний по свету садится под дерево в глухом лесу и после 48 дней и ночей бдения и борьбы с соблазнами достигает духовного совершенства и становится Буддой – Просветленным.)

Первый известный нам христианский вариант легенды – это грузинская рукопись начала VII века «Мудрость Балавара», хранящаяся в одном из монастырей Синая. Грузинские монахи путешествовали по всему Востоку, жили в Палестине, Сирии, на Афоне, и где-то в их среде была впервые письменно зафиксирована переделка жития Будды в христианскую легенду. Пути легенды приводят нас в Грецию, на славную гору Афон, в Иверский (то есть грузинский) монастырь. В XI веке его игуменом был Евфимий Ивер, образованный книжник, знаток византийской житийной литературы. Сегодня все исследователи сходятся во мнении, что именно он впервые перевел «Мудрость Балавара» с грузинского на греческий язык и не просто перевел, но по сути создал новое произведение, насытив его христианской философией. Этому переводу и суждено было стать родоначальником всех последующих. Рядом с грузинским монастырем соседствовал бенедиктинский, италийцы поддерживали с грузинами дружеские отношения, даже жили в их общине. Немудрено, что они одними из первых обрели греческую рукопись, известно даже имя грузинского монаха, передавшего его бенедиктинцам, – Лео. Первый латинский перевод был сделан в 1048 году и позже вошел в знаменитый житийный сборник «Золотая легенда» (Legenda aurea) Якопо да Варраце (1230–1298). А потом пошли переводы на сирийский, коптский, армянский, вновь на грузинский, даже на арабский язык.

На Руси «Повесть о Варлааме и Иоасафе» стала известна лишь немного позже, чем в Италии. Извлечения из нее есть уже у известного проповедника Кирилла Туровского (XII век), в других литературных памятниках Киевской Руси, но полный перевод не сохранился, возможно, его постигла участь всех других книг домонгольского периода. До середины XV века по Руси ходил полный перевод с греческого, сделанный неизвестным автором, вероятно сербом. В XV веке появилась новая редакция, носившая сильный латинский отпечаток. Она была создана в кругах, близких к Иосифу Волоцкому - крупному церковному деятелю, автору ряда книг, и новгородскому епископу Геннадию. Первые русские печатные издания «Варлаама и Иоасафа» (XVII век) воспроизводили именно эту версию. Надо отметить, что и до того, как был сделан перевод всего сказания, древнерусские книжники включали в свои рукописи так называемые «притчи Валаамовы» – те, что рассказывал старец принцу, склоняя его к христианству. Это небольшие занимательные новеллы: о лучнике и соловье, о неверных друзьях, есть даже вариант арабской сказки из «1001 ночи» о калифе на час. Одну из них – о человеке и единороге, использовал в своей «Исповеди» Лев Толстой. Вот ее краткий пересказ.

Итак, некого человека загнал на дерево разъяренный единорог. Устроившись на ветвях, человек огляделся и увидел у подножия дерева двух мышей, черную и белую, грызущих корни. В пропасти, на краю которой стояло дерево, извивался дракон, готовый проглотить человека, а на самом дереве угрожающе выглядывали из нор головы четырех аспидов. Но человек узрел на ветвях немного меда горных пчел и стал его жадно слизывать, забыв об опасностях.

Варлаам учит: единорог – это смерть, преследующая сынов человеческих, пропасть – мир сей. Мыши – день и ночь, четыре аспида – вещества, из которых создан человек, от исчезновения любого из них он гибнет. Дракон – это ад, а мед – мирские наслаждения, которыми мир обманывает испокон века людей...

Олег Торчинский.



Фотографии к статье:


Копирайт-блок, 2006